Профессиональная деформация личности

0

Всем доброго времени суток, учёные котаны! Сегодня речь пойдёт о таком весьма распространённом явлении, как ПДЛ или профессиональная деформация личности. Я вкратце расскажу что это такое, откуда растут ноги наших с вами поведенческих изменений и даже приведу примеры из собственной жизни.

Итак, ПДЛ – это изменения в вашем поведении и образе жизни, возникающие вследствие профессиональной деятельности. Впервые это явление попытались описать американские психологи на заре прошлого века, ведь уже тогда люди начали замечать, как могут меняться психические (и не только) характеристики представителей различных профессий. Держу пари, каждый из вас когда-либо сталкивался с подобным, возможно даже глядя в зеркало, но обо всём по порядку.

Какая же бывает профессиональная деформация? Лично я выделяю два больших класса – это физиологические изменения и изменения психического характера. Да, не удивляйтесь, некоторые профессии действительно могут влиять на нас физически. Например, люди, подолгу сидящие за монитором компутеров, рано или поздно сталкиваются с такими заболеваниями как шейный остеохондроз, астигматизм и искривление позвоночника, а уж про “профессиональную болезнь” всех шофёров и дальнобойщиков даже говорить вслух как то не хочется…

Но сегодня я сделаю упор именно на изменениях в поведении. Почему же многие люди со временем начинают меняться под воздействием своей работы? Тут всё просто, котаны – в дело вмешивается экстраполяция. Дело в том, что получая определённый эмпирический опыт, мы со временем вырабатываем определённые паттерны поведения – этакие формулы того, как надо действовать в той или иной ситуации. Особенно ярко это прослеживается у детей, когда они на лету схватывают что такое хорошо и что такое плохо. Взрослым для этого нужно значительно больше времени и тут все мы сталкиваемся с суровой действительностью

Так уж сложилось, что большую часть своего времени современный человек проводит на работе, поэтому и времени на то, чтобы выработать подобные механизмы у него предостаточно. Некоторые не могут позволить себе выключиться из рабочего процесса даже приходя домой, а это значит что? Верно, котаны, а это значит, он продолжает использовать в своей “свободной” жизни те же поведенческие заготовки, что и в “рабочей” – это элементарно проще, ведь удобнее всегда действовать по одному накатанному алгоритму, чем вечно надевать новую “маску”. Причём это касается и разного рода психологических реакций на различные раздражители. Механизм примерно такой : ситуация на работе -> определённая реакция -> *пришёл домой* -> ситуация дома -> та же самая реакция. Смыть, повторить энное количество раз до закрепления.

Именно по этой причине военные и полицейские зачастую очень болезненно реагируют на любое “неподчинение” со стороны домочадцев, поэтому выстраивают чёткую авторитарную иерархическую систему у себя дома, при этом не разделяя понятия “дом” и “работа”. Так же это работает у врачей (особенно психиатров), непроизвольно диагностирующих признаки тех или иных болезней у всех окружающих людей. Адвокаты часто яростно и настойчиво оправдываются по любому поводу, а прокуроры наоборот обвиняют тебя во всём на свете, насыпая новые и новые аргументы. Да и в конце концов посмотрите на себя, может и у Вас тоже есть своя деформация?

Не обошли подобные изменения и аффтора. Сейчас будет кулстори!

Так уж сложилось, что к сожалению или к счастью я связал свою жизнь с юриспруденцией. Причём не простой, а уголовной. На первом курсе института все юристы изучают абсолютно идентичные дисциплины, формирующие определённый базис, а вот потом начинается веселуха с разделением. В один из прекрасных осенних дней к нам в кабинет пожаловал улыбчивый человек приятной наружности. “Судмедэксперт” – подумал Штирлиц. И немудрено, всё таки это была первая пара по судебной медицине. Барышни на задней парте обсуждали новый маникюр, а Ваш покорный слуга неспешно дожёвывал сосиску в тесте, оперативно купленную мной на прошлой перемене. Не говоря ни слова, судмедэксперт подсоединил свой рабочий ноутбук к проектору и заговорщически улыбнувшись, дважды кликнул по папке с приятным для глаза и уха названием “ГНИЛУХИ”. Нашему взору предстала чудная картина, состоящая из целых и не очень фрагментов мёртвых тел трёхнедельной давности. “Крутяк, правда?! Вчера вот привезли! Смотрите чё ещё покажу…” – с явным блеском во взоре вещал нам Кирилл Игоревич (наш препод). Надо ли говорить, что аппетит был безнадёжно испорчен? На следующее утро из “уголовной” группы перевелась на “гражданку” добрая половина изначального состава. Прошла пара недель. Мёртвые тела перестали доставлять мне дискомфорт, а глас разума, вещающий что то типа: “Ну гнилухи, ну и что дальше, есть-то охота, давай дожёвывай свою булку,” – окончательно сбил с меня спесь брезгливости.

На этом коррективы, внесённые пребыванием в профессии, не закончились. Со временем я начал замечать появление новых и новых черт, раннее мне не свойственных. К таковым можно отнести излишний формализм, когда все решаемые тобой задачи заранее сводятся к определённому алгоритму действий, что мешает смотреть на любую предстоящую работу творчески. Ещё одной “профессиональной” чертой моего характера стала дотошность и болезненная реакция на любое несоблюдение законов. Поясню – любые истории людей из моего окружения, рассказывающие о нарушении закона, стали для меня настоящей красной тряпкой. Я не единожды яростно вступал в полемику с такими “нарушителями закона”, растолковывая им почему нельзя себя так вести и к чему это может привести, чем зачастую сильно задевал их. Ещё бы, ведь никто не хочет, чтобы их маленькие безобидные шалости оценивались с точки зрения уголовного закона. Впоследствии эти люди закрывались от меня и больше не горели желанием вести со мной какие то откровенные разговоры.

Однако, некоторые виды профессиональной деформации у уголовных юристов строго индивидуальны. Они во многом зависят от окружения и старших наставников, окружающих нас на этапе своеобразного становления. Подобно тому, как ребёнок ковыряется вилкой в зубах, глядя на отца, делающего точно так же, некоторые уголовные юристы приобретают нигилистическое отношение к нормам закона, глядя на своих руководителей. Опять же, приведу пример. Пара моих одногруппников по долгу работы попали в юридические компании, занимающиеся налогами. Как нетрудно догадаться, сотрудники таких компаний занимаются поиском разнообразных лазеек в законодательстве, с целью сокращения или полного ухода от налогов. И вот по прошествии некоторого времени я начал замечать у моих коллег пренебрежительное отношение к закону, они как будто пытались игнорировать общие для всех нормы, дабы подстроить их под себя. Увы, такие примеры деформации тоже встречаются, даже среди профессий, призванных защищать справедливость.

Вот примерно таким макаром и формируется ПДЛ. Со временем ты перестаёшь воспринимать вещи, шокирующие обычных людей, как нечто необычное – оно и понятно, так никакая психика не выдержит. Ну запах и запах, ну трупы и трупы, ну по частям и по частям. Главным для меня стало то, чтобы не выносить работу в свою повседневную жизнь, ведь это может доставлять дискомфорт нашим близким, да и вообще всем окружающим нас людям. Чего и всем желаю. Следите за собой и не забывайте “снимать” своё рабочее поведение, когда приходите домой.

Такие дела, народ. Рассказывайте про свои деформации в комментах, пишите что думаете, а я засим откланиваюсь. До новых встреч на стене нашего чудного паблика!

Добавить комментарий